Computerworld: «Защищая собственность»

Четвертая часть Гражданского кодекса принесет серьезные перемены в область защиты интеллектуальной собственности, но, как считают разработчики и дистрибьюторы программного обеспечения, панацеей не станет

Разработка четвертой части Гражданского кодекса РФ стала еще одним свидетельством усиления внимания государства к проблемам защиты авторских прав и борьбы с пиратством накануне вступления в ВТО.

Новый закон, 24 ноября одобренный Госдумой в третьем чтении, призван заменить все предыдущие нормативные акты, относящиеся к сфере защиты авторских прав, определить перечень всех объектов интеллектуальной собственности и упорядочить отношения между автором произведения (например, программы) и его работодателем в вопросах использования исключительных прав, в частности, оставляя за автором права на созданное произведение, если заказчик или работодатель не воспользовался ими в течение трех лет. Кроме того, ГК ужесточил наказание за нарушение авторских прав, предусматривая не только административную, но и уголовную ответственность. Первый вариант законопроекта предусматривал также причисление к интеллектуальной собственности доменных имен. В дальнейшем они были исключены из списка объектов авторского права.

Станут ли отношения между заказчиком и автором более сбалансированными, а борьба с пиратством эффективнее после вступления закона в силу 1 января 2008 года? Мнения разработчиков и поставщиков программного обеспечения разделились.

Григорий Липич, генеральный директор ABBYY Россия:

Думаю, что в ближайшие два-три года некоторые положения четвертой части ГК положительно скажутся на борьбе с пиратами. В частности, ужесточение ответственности заставит некоторых из них тщательно взвесить целесообразность пиратского бизнеса как такового. С другой стороны, есть факторы, которые в ближней перспективе, от полугода до года, дадут пиратам некоторое послабление. Во-первых, понадобится время для того, чтобы наработать новую правоприменительную практику. Кроме того, не секрет, что некоторые поправки, внесенные в законопроект, инициированы под давлением внешних по отношению к стране сил и проведены, по сути дела, второпях, без должного согласования с участниками рынка.

Что касается норм, определяющих новые подходы в отношении исключительных прав на служебные произведения, то я не понимаю, кому нужны такие нововведения. Работодателям они жизнь только усложнят.

Аня Барски, руководитель Центра высоких технологий Sun Microsystems в Санкт-Петербурге:

С моей точки зрения, обсуждаемый проект обладает рядом недостатков. Одним из них является тот факт, что многие положения проекта не вполне соответствуют международным конвенциям, а в некоторых случаях также и действующему законодательству РФ и сложившейся практике его применения. Кроме того, создается дисбаланс прав работников и работодателей, то есть работодатели оказываются в зоне повышенного риска, а работники получают дополнительные юридические возможности вести споры относительно авторских прав.

В США и Западной Европе законодательство по вопросам авторских прав сегодня более благоприятно для работодателя. При условии принятия четвертой части ГК в существующей редакции разница между российской и западной правовой практикой в данном вопросе станет огромной. В этом случае может серьезно повыситься риск для иностранных компаний, работающих в сфереинтеллектуального бизнеса на территории России. Я надеюсь, что российское законодательство будет двигаться в сторону сближения с мировым сообществом, и данный законопроект претерпит существенные изменения до того, как он будет принят.

Анна Кравцова, начальник юридической службы компании Luxoft:

В проекте четвертой части ГК основной акцент делается именно на судебную защиту, а не преследование нарушителей силовыми структурами. Иными словами, при выборе модели защиты больше был учтен европейский опыт, чем американский. Закон преследует благие цели (унификация терминологии, определение наиболее принципиальных правил для единообразного регулирования сферы интеллектуальной собственности). Однако в нем содержится и целый ряд новаций (охрана исключительного права изготовителя базы данных на содержание такой базы данных; право на содержание базы данных, право публикатора). Поскольку правоприменительная и судебная практика в их отношении сейчас отсутствует, не исключено, что на первых этапах этим могут воспользоваться пираты.

Что касается права на созданное произведение, то здесь законодатель пошел по пути более детального регулирования правомочий авторов произведений, причем больше учитывая их интересы, нежели работодателя. Такая позиция несколько усложняет положение ИТ-компаний, передающих исключительные права интеллектуальной собственности заказчикам программного обеспечения.

Станислав Жарков, руководитель проекта «Софт@Mail.Ru»:

В целом, я доволен проектом четвертой части Кодекса. Но нужно признать, что пиратство существует вовсе не из-за того, что взаконодательстве есть какие-то пробелы. Закон об авторских и смежных правах с первого дня своего действия запрещает распространение контрафактной продукции, давно действуют нормы об административной и уголовной ответственности за нарушение авторских прав – но пиратские диски до сих пор массово и открыто продаются.

Считаю, что паритет между автором произведения и его работодателем или заказчиком в новом законе определен правильно. С однойстороны, вопрос достаточно подробно урегулирован нормами права, чтобы дать защиту интересов обеих сторон, с другой стороны, в соответствии с духомгражданского законодательства (добровольность действий и равноправие участников отношений) оставлен простор для самостоятельного определения участниками некоторых деталей сделок.

Наталья Касперская, генеральный директор "Лаборатории Касперского":

Мы не удовлетворены данным законопроектом по многим причинам и полагаем, что польза от него весьма сомнительна, а проблем у компаний-разработчиков программного обеспечения будет масса. Наложение на работодателя ограничений по использованию созданных автором в рамках служебных заданий программных продуктов может привести к увеличению бюрократических процедур и негативно отразиться на производственном процессе. Работодателю придется увеличивать штат юристов, которые будут заниматься исключительно юридической экспертизой индивидуальных технических заданий, а также урегулировать споры с программистами-авторами. Совершенно непонятно, о каком вознаграждении идет речь, ведь разработчики за разработку программ получают зарплату в соответствии с трудовым договором? В данном случае законодатель попытался защитить авторов, при этом поставив работодателя в крайне невыгодное положение.

На наш взгляд, глобальные изменения не нужны, и было бы вполне достаточно косметических поправок в существующие и неплохо работающие законы.

Михаил Якушев, директор по правовым вопросам Microsoft Россия/СНГ:

Поскольку закон еще не принят окончательно и не подписан президентом, можно лишь ссылаться на текст, доступный после принятия законопроекта в третьем чтении. Применительно к той отрасли, где мы работаем, считаем, что баланс между автором произведения и его заказчиком или работодателем нарушен не был. Об эффективности закона можно говорить только после того, как он вступает в силу и начинает применяться. Поэтому такие вопросы логично будет обсуждать в конце 2008 года.

Николай Красилов, президент корпорации «Галактика»:

Принятие нового законопроекта, безусловно, - положительный момент, поскольку он, несмотря на все спорные вопросы, позволит упорядочить отношения в сфере защиты интеллектуальной собственности. Впервые все правовые нормы, регулирующие эту сферу, сведены в единый закон. Кроме того, в нем содержится исчерпывающий перечень всех предметов интеллектуальной собственности, которые защищаются законом. Исключение из этого списка доменных имен – естественный и оправданный шаг, поскольку иначе мы бы вступили в противоречие с мировой практикой. А вот насколько эффективным и «рабочим»окажется новый закон – сказать трудно. Худо-бедно, но ситуация в области борьбы с пиратством постепенно уже стала меняться в лучшую сторону. Придаст ли закон дополнительный импульс этому движению или сломает сложившуюся практику защиты интеллектуальной собственности, станет ясно только после 1 января 2008 года.