2025: Студенты пожизненно

Через 10-15 лет из практики исчезнет понятие студента как человека, обучающегося в университете несколько лет в течение жизни, считает Сергей Мацоцкий, председатель правления и генеральный директор IBS, IT-компании с годовым оборотом около $0,5 млрд. Все мы станем вечными студентами и будем учиться до самой старости. Зато заскучать за партой нам не дадут — учиться можно будет одновременно в Пекине, Москве, Бостоне. И в любой момент поменять опыты в лаборатории на проектирование нового автомобиля. Цель такого обучения на всю жизнь — постоянное самосовершенствование и улучшение профессиональных навыков, поэтому и знания нам потребуются сугубо утилитарные.

«Будущее образования — самая амбициозная тема XXI в., — уверен Мацоцкий. — То, каким оно будет, волнует правительство, компании, любое общество. Посмотрите хотя бы, какие непрекращающиеся споры идут вокруг Единого государственного экзамена». В том, что система старого образования — не только советского и российского, но и традиционного европейского и американского — устарела, нет сомнений. Всем давно понятно, что многочасовые лекции в аудиториях не слишком эффективная форма образования. Что же ее заменит?

Учиться мы будем с раннего детства и до пенсии — ради собственного удовольствия и из-за тяги к знаниям, но прежде всего для того, чтобы преуспеть в жизни. Жизнь, экономика, бизнес меняются так быстро, что знаний, полученных в молодости, теперь будет всегда не хватать. Кто-то будет выделять в своей жизни несколько лет специально под обучение, кто-то будет делать это, что называется, без отрыва от производства. В любом случае все мы станем снова и снова возвращаться в университеты, чтобы обновить свои знания или приобрести навыки в совершенно новой области. Университеты шире откроют свои двери, чтобы все желающие (при соблюдении минимальных требований по имеющемуся уровню образования) получили доступ к любому курсу или предмету, который им могут преподать.

В будущем мы сами, а не учебная программа станем определять, какие предметы нам необходимы для того, чтобы преуспеть в жизни. Но нужна ли такая свобода в 16 лет, когда лишь немногие четко представляют, чего они хотят от жизни? «Когда у человека с самого начала есть выбор, он сможет попробовать многое и выбрать то, чем он действительно будет увлечен, — объясняет Мацоцкий. — Юноша может учиться на биохимика и вдруг обнаружить, что у него не лежит душа к этой профессии. Тогда он может попробовать себя в чем-то ином, открыть в себе талант певца, конструктора или врача. Сделать это будет гораздо проще, если нет факультетов и программ с жесткими границами». Возможность учиться сразу по нескольким специализациям актуальна еще и потому, что все чаще компаниям требуются работники, разбирающиеся в нескольких областях. К примеру, по прогнозу министерства образования США, к 2010 г. из-за быстрого развития отрасли электронного здравоохранения этой стране потребуется по крайней мере 4 млн специалистов, имеющих диплом по медицине и одновременно владеющих навыками управления компьютерными системами.

Если сейчас мы привыкли вести медицинские карты, куда вносятся все наши заболевания и результаты анализов с самого детства, а также историю кредитных займов, то через 20 лет станет обычным тщательно собирать данные о своем обучении в течение жизни. Причем речь не просто о формальных данных (мы и сейчас храним дипломы), а о создании «карты» навыков и умений, отзывов и рекомендаций преподавателей и т. д.

МЕТАУНИВЕРСИТЕТ

Обучение станет не просто индивидуальным, оно больше не будет стеснено не только рамками одного факультета, курса или группы, но даже границами одного университета или страны. Можно одновременно изучать аэронавтику в Массачусетском технологическом институте (MIT), силы поверхностного натяжения в университете Цинхуа (Пекин) и основы авиастроения — в университете Ганновера. Зачатки будущей глобализации и отсутствие привязки студентов к конкретной территории можно наблюдать уже сейчас. Правительство Швеции, к примеру, несколько лет проводит национальный эксперимент: часть молодых людей после окончания школы получают так называемый национальный ваучер на образование, который открывает им одновременный доступ во все высшие учебные заведения этой страны.

Впрочем, замечает Сергей Мацоцкий, в обучении исчезнет граница не только между факультетами и странами, но и между школой и университетом. Все больше школьников будут получать доступ к университетским курсам, библиотекам и лабораториям.

Университеты станут использовать самые новые технологии связи. Через 10 лет для обучения будет применяться такая фантастическая смесь форм передачи информации, которую мы сейчас и представить не можем, считает гендиректор IBS. Через пять лет станут обыденностью видеоконференции, потом большую часть материалов перенесут в 3D-модели, ролики, целые виртуальные вселенные. Уже сейчас создаются огромные виртуальные библиотеки и базы знаний. Одна из самых известных — OpenCourseWare (OCW) того же Массачусетского института. Еще в 2001 г. MIT открыл свободный доступ к своей базе данных лекций, научных работ и т. п. Руководители MIT честно предупреждают, что работа с этой базой не заменит обучения в институте, поскольку оно требует интерактивности и непосредственного общения между студентами и преподавателями. С другой стороны, OCW дает возможность любому желающему познакомиться с новыми достижениями в самых разных областях человеческой мысли — экономике, истории, биологии и т. д. Сейчас OCW не только пополняется исследованиями MIT, но и используется университетами всего мира. Все это дает основания почетному президенту MIT Чарльзу Весту говорить о создании на базе OCW метауниверситета — учебного заведения, не имеющего географических границ. По мнению Мацоцкого, чтобы улучшить положение на рынке образования, в будущем университеты начнут объединяться в альянсы.

ПЕРЕХОД НА ЛИЧНОСТИ

Учиться мы будем всю жизнь, но самообразование вовсе не станет самоцелью. Наоборот, более востребованы окажутся утилитарные знания и навыки. Мы привыкли, что обучение в университетах — это прежде всего получение фундаментальных знаний. В американских университетах другой принцип — получение практических навыков. Через 5-7 лет многие российские вузы также перейдут к обучению на основе анализа конкретных кейсов, полагает глава IBS.

Студенты становятся требовательнее к знаниям, которые они хотят получить. «Все большему числу людей не нужны ученая степень или диплом о высшем образовании, — указано в отчете 2007 г. комиссии при минобразования США. — Они хотят сделать карьеру и нуждаются в навыках, которых требуют работодатели. Вместо факта присутствия в стенах престижного университета теперь их больше волнует результат обучения».

Но как сами работодатели будут разбираться в компетенции нанимаемых работников, если у тех не будет привычных дипломов юристов или врачей, гарантирующих, что будущий специалист прослушал стандартный набор курсов? Уже сейчас понятно, что красный диплом вовсе не гарантирует, что вы получите хорошего специалиста, считает Мацоцкий, а из того набора курсов, которые человек выберет самостоятельно, сделать вывод о его интересах и стремлениях будет проще, чем из стандартного набора оценок. Кроме того, в будущем компании будут подбирать персонал, исходя прежде всего не из его дипломов и даже навыков, а из его умения осваивать новые знания, мировоззрения — того, насколько он соответствует духу данной компании. Сейчас компании уделяют внимание прежде всего отстраиванию бизнес-процессов, говорит гендиректор IBS, но скоро на первый план выйдут подбор персонала, создание оптимальных условий работы для людей, раскрытия их способностей. Уже сейчас можно услышать, что люди — главная ценность компании, но по-настоящему воспринимать их как ценность начнут через 5-7 лет. Тогда работодатели научатся относиться к своему персоналу именно как к капиталу, будут знать его цену и потенциал роста, возможности воспроизводства этого капитала, прогнозирует Мацоцкий. Работники перестанут быть простыми винтиками в бизнес-процессах, превратившись в личностей с индивидуальным планом обучения.

Ксения Болецкая